Иванов, Петров, Сидоров...

// "Чужое имя" (Альманах Канун, выпуск 6). Пб. 2001. C.273-293.

Когда-то В. Н. Никонов, говоря о семантике географических названий, предложил различать три уровня: дотопонимическое значение (связанное с происхождением имени), топонимическое значение (т.е., в сущности, референтную отнесенность) и посттопонимическое значение, т.е. совокупность ассоциаций, связанных с топонимом1. У топонима Москва, например, дотопонимическое значение утрачено и реконструируется лишь в результате специальных научных изысканий (в отличие, например, от топонима Замоскворечье, имеющего вполне прозрачную внутреннюю форму), топонимическое значение исчерпывается указанием на конкретный город, а посттопонимическое включает в себя всё, что слилось в этом звуке "для сердца русского".

Соответствующие значения выделяются, разумеется, и в антропонимике. Можно объяснить, почему Марка Туллия Цицерона звали именно так и даже доискаться до происхождения (доантропонимичекого значения) частей этого имени, можно рассказать о человеке, носившем это имя (собственно антропонимическое, референтное значение), можно, наконец, назвать свойства, за которые человека могут уподобить Цицерону и даже назвать так (постантропонимическое значение).

Есть, однако, и существенные различия. В топонимике случаи одноименности явно периферийны (Санкт-Петербург в штате Огайо, Париж в Челябинской области и т.п.). Разумеется, одноименные деревни встречаются в огромном количестве, но их одноименность проистекает не от ограниченности репертуара, а от однородности правил топонимической номинации. Что же касается личных имен, то они в русской и многих других (но, разумеется, не во всех) антропонимических традициях ограничены определенным репертуаром и, соответственно, неизбежным оказывается существование тезок. Более того, сама процедура наречения часто (в православной традиции всегда) связана с присвоением младенцу чужого имени. "Имя личности может определяться коннотациями, связанными с другой личностью" 2. Даже уникальные искусственные имена (и, видимо, не в меньшей степени, чем традиционные) оказываются эпонимически мотивированными. Л. Успенский назвал имя Лагшмивара (лагерь Шмидта в Арктике) "мемориальной доской" 3, но так можно назвать, в сущности, любое имя. Неслучайно, во всяком случае, что широкое распространение имени Валерий началось после сенсационных полетов Чкалова, а один из пиков популярности имени Сергей (как и более редких имен Кир и Кира) совпадает по времени с появлением на географических картах многочисленных топонимов, образованных от фамилии Киров.

Мемориальные коннотации высокочастотных имен могут актуализироваться, но все же оказываются неизбежно стертыми. Так, судьба Николая II почти не сказалась (если не считать первых советских лет) на популярности имени Николай. Можно также утверждать, что хотя фигура Ленина и способствовала повышению ранга имени Владимир, однако вряд ли это единственная или даже главная причина.

Ясно, к тому же, что, например анекдотический Вовочка не имеет отношения ни к Ленину, ни к Путину, ни к Жириновскому хотя и то, и другое, и третье неоднократно обыгрывалось4. Выбор этого имени в анекдотах определяется сочетанием двух обстоятельств: фонетической выразительности интимной формы имени Владимир и массовости ("внесословности") этого имени.

Итак, коннотативная семантика топонима обычно связана с одним объектом (Волга, Россия, Тамбов), а личного имени - с множеством носителей имени. Отсюда проистекают не только представления о социальном статусе имен - "крестьянских", "царских", "пролетарских" и пр., но и многочисленные серьезные или шуточные попытки поисков семантического инварианта имен, изучения "власти имен" (ср. название брошюры С.Р. Минцлова "Власть имен. Странное: О влиянии имени на судьбу человека" (2 изд. Пг., 1919).

Оставляя в стороне эти аспекты проблемы, попытаемся рассмотреть выбор антропонима в условиях несущественности конкретного имени. Такие ситуации довольно многочисленны: арифметические задачи, юридические казусы, exempla, образцы заполнения бланков, анекдоты и т. п. Использование в этих ситуациях таких обозначений, как один человек, одна студентка и т.п. ограничено необходимостью различать героев и невозможностью введения обращений. Ясно, что имена используются в данном случае в специфической функции, которую можно назвать экземплификативной.

Традиционно в экземплификативной функции выступают в русской речи имена Иван и Петр. Чтобы убедиться в этом, достаточно заглянуть едва ли не в любой старый школьный задачник или просмотреть иллюстративные речения в лингвистических сочинениях о русском языке. Вот, например, что сообщается об Иване и Петре на разных страницах монографии И. А. Мельчука "Опыт теории лингвистических моделей "Смысл-текст" (М., 1974): Иван продает Петру лыжи за 10 рублей (85); Иван арендовал огород у Петра за 5 рублей в месяц на 3 года (86); Иван колотил Петра кулаками по спине (136); Иван разорвал Петру рубашку (233) и т.п. Имя Иван в качестве экземплификатива, как и имя Петр, означает 'русский мужчина' или даже просто 'человек'.

Говорить об этой функции имеет смысл не только по отношению к личным именам. Когда Маяковский пишет: "берут, не моргнув, паспорта датчан и разных прочих шведов", то швед является экземплификативом со значением "европеец из небольшой страны". В этой позиции мог бы быть австриец, португалец, бельгиец, но, разумеется, не немец, англичанин или француз. Топонимы Урюпинск, Чухлома, Чугуев могут употребляться в значении 'типичный провинциальный русский город'. Однако механизм такого использования слов швед и Урюпинск принципиально отличается от механизма антропонимических экземплификативов типа Иван и Петр. В одном случае перед нами типичные представители класса некоторых внеязыковых объектов, в другом - типичные имена (Ср. весьма частотный экземплификатив стол для имени нарицательного в лингвистической литературе: "Возьмем слово стол").

Антропонимические экземплификативы существуют во многих языках. Широко известен, в том числе и за пределами Англии и США Джон Смит:

"Извини, - сказала она, смеясь. - Бахаулла был основателем Веры Бахаи".

"Имя звучит по-восточному".

Она рассмеялась. "Конечно. А как, ты думаешь, звучало имя Иисус Христос для римлян? Как Джон Смит?" (Уильям Сирз. Бог любит смех).

- У меня есть рукопись, которую у нас не издадут,- сказал Бродский американцу.- Не хотите ли ознакомиться?

- С удовольствием сделаю это,- ответил Мелвин и, полистав рукопись, произнес: - Идет, мы издадим ее у себя. Как прикажете подписать?

- Только не именем автора.

- Хорошо. Мы подпишем по-нашему: Джон Смит. (А. Ионин, Я. Лернер, М. Медведев. Окололитературный трутень // Вечерний Ленинград, 1963, 29 ноября).

В качестве русской параллели английскому Джону Смиту вряд ли можно подобрать такое же единственное и определенное сочетание имени и фамилии. Попытка русифицировать Джона Смита будет выглядеть по-разному у разных носителей русского языка, однако можно предположить, что в этом качестве многие назовут не сочетание имени с фамилией, а три русских фамилии: Иванов, Петров, Сидоров.

Примеров использования этой формулы в самых разнообразных русских текстах второй половины XX в. от анекдотов (см., напр, http://www.refer.ru/dirs/17415.html) до учебников и телевизионных программ можно привести неограниченное количество.

Вот пять часов продержали. Какой-то новый, лупастый объявился. Я его и не видел никогда. Глаза как у барана. "С кем вы вели еще антисоветские разговоры? Почему вы не назвали еще такого-то и такого-то, Петрова, Иванова, Сидорова? Мы знаем, что вы с ними делились своими антисоветскими планами" (Ю.Домбровский. Факультет ненужных вещей)

Маркшейдер Иванов, обогатители Петров, Сидоров, экскаваторщик Бурокобылин взяли на себя обязательства... (В. Аксенов. Апельсины из Марокко).

Не было ни Иванова, ни Сидорова, ни Петрова.

Был только зеленый луг и на нем корова.

Вдали по рельсам бежала цепочка стальных вагонов.

И в одном из них ехал в отпуск на юг Семенов.

(И. Бродский)

Я поражалась тому, как распределялись зрительские симпатии. Вот артист Иванов. Сколько лет снимается. Сколько картин за плечами. И провалов не было. И с экрана надолго не исчезал. Объявили его фамилию. Раздались вполне удовлетворительные аплодисменты. Ну, так, на троечку... Не больше. А вот - Петров! Сейчас он - из картины в картину. На студии пробы сразу в нескольких фильмах, за него идут бои между режиссерами. Объявили Петрова - семь с половиной восторженных хлопков в трехтысячном зале. Черт побери, да вот только сегодня в газете о нем хвалебная рецензия. Ничего не понимаю. Ну, сейчас номер артиста Сидорова. Что тут скажешь? Жаль, что давно не снимается. Почему? А кто его знает? Держись, держись, Сидоров, милый. "Выступает артист кино - Сидоров!" И... взрыв! Бурные аплодисменты. (Л. Гурченко. Аплодисменты)

Наиболее сильным жизненным впечатлением Сутулиной было открытие, что академики и членкоры тоже едят, пьют, одеваются и умываются. "Мы собрались на даче у академика Иванова. Член-корреспондент Петров сыграл на гитаре, а доктор химических наук Сидоров приготовил очень вкусный шашлык" (А. Мелихов. Горбатые атланты, или Новый Дон Кишот).

Обычно сознание понимают так: берут Канта - "я мыслю" -и по законам нашего обыденного языка (это буквально, кстати, написано во многих комментариях), полагают, что раз есть субъекты: Иванов, Петров, Сидоров и т.д., значит, все они обладают сознанием. (М. Мамардашвили. Введение в философию).

Можно заметить, что в разных употреблениях данная экземплификативная формула может означать либо условных, произвольных, "алгебраических" персонажей, либо подчеркнуто "простых", рядовых, ничем не выдающихся граждан.

В начале XX в. такой формулы еще не было. Она складывалась постепенно.

Иванов - несомненно самая распространенная русская фамилия. И дело здесь не только в статистике, а еще и в статусе. На этой фамилии "вся Россия держится". Заметим, кстати, что эта чеканная формулировка в контексте эпизода из романа К.Симонова "Живые и мертвые" звучит не только гордо, но и вызывающе: "Фамилия? Жаловаться что ли на меня хочешь? Зря! На моей фамилии вся Россия держится. Иванов. Запиши. Или так запомнишь?" 5. Капитан назвал свою фамилию, но при этом остался анонимом. Фамилия Иванов не является "поисковым признаком"

Ср.: - Разумеется, - сокрушенно согласился Денисов. - Фамилия Макаров - это не поисковый признак. Все равно что Иванов или Сидоров. Всех Макаровых в Городе отрабатывать у вас нет времени (А. Маринина. Игра на чужом поле).

Реальное статистическое преобладание фамилии Иванов над другими отнюдь не является подавляющим. Во многих регионах России она уступает (и порой очень значительно) таким фамилиям, как Попов, Кузнецов и Смирнов. В.А. Никонов выделил на территории, входившей в состав Русского государства в XV в., четыре части в соответствии с самой частотной фамилией и даже предложил шуточные названия: Ивановия, Кузнецовия, Поповия и Смирновия6.

Экземплификативность фамилии Иванов оправдывается не только ее широким распространением, но и тем, что она образована от "главного" русского мужского имени, которое и само по себе широко использовалось в соответствующей функции. В любом собрании русских пословиц мы обнаружим несколько десятков с этим именем, в том числе и таких, в которых представлена народная рефлексия по поводу частотности и значимости имени: Иванов как грибов поганых; Нет имен супротив Иван (мн.ч.); нет икон супротив Никол7.

Оставляя в стороне вопрос о происхождении акцентного варианта Иванóв, можно констатировать его массовое распространение в начале XX в. Об этом говорят не только такие экзотические факты, как "Иван Нов" Маяковского, явно выводимый из формы Иванóв, но и прямые свидетельства, как, например, сатириконовский Иван Иванович Иванов, которому был посвящен специальный номер журнала (1913, N4). Стихотворение Н.Агнивцева из этого номера8 не оставляет сомнений в ударении:

Пылая жаром, что экватор,

Пою, как сотня теноров,

Тебя, коллежский регистратор

Иван Иваныч Иванов.

Б.А.Успенский отмечает, что И.И. Огиенко (1912) и Р. Кошутич (1919) фиксируют лишь ударение Ивáнов9, однако это обстоятельство свидетельствует не столько о реальном функционировании фамилии, сколько о характерном для начала века представлении о нормативном ударении в ней. Вариант Ивáнов воспринимался как правильный, опирающийся на парадигму имени Иван с сохранением ударения на основе: Ивáн, Ивáна, Ивáном, а не Ивáн, Иванá, Иванóм.

Ср. аргументацию Р.И. Иванова-Разумника в тюремном диалоге 1937 г.:

- Фамилия?

- Ивáнов.

- Иванóв?

- Ивáнов.

- Почему Ивáнов? Иванóв!

- Степан - Степáнов, Демьян - Демьянов, Иван - Ивáнов; почему же Иванóв?

Аргумент этот настолько поразил дежурного своею неожиданностью, что он не стал спорить, мой филологический довод, по-видимому, его убедил; по крайней мере, поздно вечером, выкликая меня для посадки в "черный ворон", он провозгласил: "Ивáнов!" 10.

Акцентное раздвоение фамилии Ивáнов-Иванóв, видимо, изначально носило социально-образовательный характер. В гимназии учили делать ударение на á, а "в народе" преобладало другое. В. Пяст, болезненно реагируя на ударение Иванóв, которое, по его словам, "до сих пор никому в голову не приходило" 11, действительно "воспринимает подобное произношение как вульгарное и даже оскорбительное" 12, но в том-то и дело, что сам он вовсе не является "рядовым обывателем".

Так или иначе, но с интересующим нас значением связывается вариант Иванóв. Ср. эпиграмму В.Набокова на Г.Иванова (- Другого нет мошенника второго/ Во всей семье журнальных шулеров!/ - Кого ты так? - Иванова, Петрова,/ Не все ль равно? - Позволь, а кто ж Петров?) 13, смысл которой заключается, в частности, в приравнивании Ивáнова к Иванóвым.

В цитированном уже стихотворении Агнивцева Иван Иваныч Иванов выступает в качестве экземплификатива со значением 'человек из толпы, обыватель':

Обужен, сплюснут, без отметин,

В семи водах прокипячен,

Он вездесущ, хоть незаметен,

Он тот, чье имя - "легион".

...

Ахиллов прытких, как омаров,

Он тянет вежливо назад,

Он ловит за ноги Икаров,

Он учит разуму щенят.

Он - то "земное притяженье",

Он -та мифическая ось,

Без коих шар наш, в дерзновеньи,

Давно б расползся вкривь и вкось.

О, славься ж ты, забытый тленьем,

Титан, засунутый во тьму,

Ты... чай с малиновым вареньем

Предпочитающий всему!..

Этот чай с малиновым вареньем заставляет вспомнить еще одного человека с тавтонимическим именем-отчеством - Василия Васильевича Розанова: ""Что делать?" - спросил нетерпеливый петербургский юноша. - "Как что делать: если это лето, чистить ягоды и варить варенье; если зима - пить с этим вареньем чай"" 14. Написано это было еще в 1899 году, однако и в 1913 в полной мере сохраняло полемическую актуальность. Чай с вареньем оказался эмблематически связан с представлением о "воинственном мещанстве".

Сатириконовский Иванов был лишь первым в ряду пошлых мещан с этой фамилией, причем стереотип пережил революцию. В 1928 году Н. Заболоцкий пишет:

На службу вышли Ивановы

В своих штанах и башмаках

...

Ужели там найти мне место,

Где ждет меня моя невеста,

Где горка - словно Арарат -

Имеет вид отменно важный,

Где стол стоит и трехэтажный

В железных латах самовар

Шумит домашним генералом?


О, мир, свернись одним кварталом,

Одной разбитой мостовой,

Одним проплеванным амбаром,

Одной мышиною норой,

Но будь к оружию готов:

Целует девку - Иванов.

1937 годом помечено стихотворение Павла Когана "О пошлости", в котором последняя носит ту же фамилию:

У каждой ночи привкус новый,

Но так же вдребезги храпят

И спят, откушав, Ивановы,

В белье, как в пошлости, до пят...

Изменение идеологических ориентиров во второй половине тридцатых годов и затем в ходе войны не могло не сказаться на коннотациях самой распространенной русской фамилии. Вот, какое любопытное свидетельство этому обнаруживаем в воспоминаниях Хрущева: "В дороге вдруг догоняет нас на "виллисе" офицер из штаба и говорит, что был звонок из Москвы, от Иванова. В то время были в ходу фронтовые псевдонимы, и у Сталина был псевдоним "Иванов". "Иванов приказал позвонить ему по телефону ВЧ из ближайшего пункта" 15.

Национальная принадлежность Иванова выступает часто на первый план, что наглядно демонстрируется в текстах (в частности, в анекдотах), когда эта фамилия сополагается с фамилиями Рабинович, Хабибуллин и т.п. ( - Я дизайнер. - Вижу, что не Иванов).

Фамилия Петров, будучи очень частотной, не принадлежит, тем не менее, к перечисленной выше четверке самых распространенных русских фамилий. В XIX в., желая условно обозначить простого русского человека, пользовались не фамилиями, а именами, чаще всего уже упомянутыми Иван и Петр.

В качестве типичного русского имени-отчества в XIX, а затем и в XX в. часто используется Иван Петрович. При этом, вероятно, данный стереотип уже существовал для Пушкина. Иван Петрович Белкин и Иван Петрович Берестов подчеркнуто обыкновенные русские люди (в отличие, например, от соседа Берестова, англомана Григория Ивановича Муромского). В паре произвольных (экземплификативных) мужских имен в 7 главе "Евгения Онегина" опять первым появляется Иван Петрович: "Иван Петрович так же глуп, Семен Петрович так же скуп..."

Повествователь Иван Петрович в "Униженных и оскорбленных" Достоевского соотносится, конечно, с Белкиным16, но Иван Петрович и Петр Иванович "Романа в девяти письмах" - ориентированы скорее на антропонимически выраженный стереотип, чем на отца и сына Белкиных или именные инверсии Гоголя (Кифа Мокиевич и Мока Кифиевич и т. п.). 17

Ср.также:

Положим, например, существует канцелярия, не здесь, а в тридевятом государстве, а в канцелярии, положим, существует правитель канцелярии. Прошу смотреть на него, когда он сидит среди своих подчиненных, - да просто от страха и слова не выговоришь! гордость и благородство, и уж чего не выражает лицо его? просто бери кисть, да и рисуй: Прометей, решительный Прометей! /.../ В обществе и на вечеринке, будь все небольшого чина, Прометей так и останется Прометеем, а чуть немного повыше его, с Прометеем сделается такое превращение, какого и Овидий не выдумает: муха, меньше даже мухи, уничтожился в песчинку! "Да это не Иван Петрович, - говоришь, глядя на него. - Иван Петрович выше ростом, а этот и низенький и худенький; тот говорит громко, басит и никогда не смеется, а этот черт знает что: пищит птицей и все смеется". Подходишь ближе, глядишь - точно Иван Петрович! (Н.Гоголь. Мертвые души).

- До свиданья, Иван Петрович. Да посмотрите, не тут ли брат, и пошлите его ко мне, - сказала дама у самой двери и снова вошла в отделение. (Л.Толстой. Анна Каренина.) <Иваном Петровичем зовут случайного попутчика Анны, к-рого Вронский, встречающий мать слышит из соседнего купе>.

Этот экземплификатив сохраняет актуальность и в XX в. вплоть до наших дней:

Отыскать офицеров среди толпы было очень трудно, тем более, что внешние признаки офицерского звания отсутствовали. И смешно и в то же время грустно вспоминать, как в тот день полковник Денисов, знавший многих офицеров в лицо, извлекал их из толпы. - "Иван Петрович" - кричал он - "и вы здесь, очень приятно, а я вас искал, нам очень нужен командир для такого-то полка. Да, кажется рядом с вами - есаул X. Пожалуйте господа сюда. Вот вам казаки такой-то станицы. Вы назначаетесь командиром полка, а есаул командиром 1-й сотни. Составляйте из казаков сотни, подыскивайте себе офицеров и т. д." И Иван Петрович и есаул, оба крайне смущенные, протискивались вперед и волей-неволей, принимались за порученное дело (И.А.Поляков. Донские казаки в борьбе с большевиками. Мюнхен, 1962. С. 175).

И гость какой-нибудь скажет:

- От шуточек этих зябко,

И автор напрасно думает,

Что сам ему черт не брат!

- Ну, что вы, Иван Петрович,-

Ответит ему хозяйка,-

Боятся автору нечего,

Он умер лет сто назад...

(А.Галич. После вечеринки)

В самолете услышу родную речь, привычный накал,

Как ни одень советского человека, дело ведь не в материи,

С четверенек, бедняга, не может, еще не встал.

Здравствуй, здравствуй, скотина Иван Петрович, прощай Джерри!

(Е. Ушакова. И нет провинции, изобилие, ровно разлитое везде...// Радуга, 1989, N 1. С. 20).

Можно предположить, что на выбор второго персонажа формулы Иванов, Петров, Сидоров повлиял именно этот, для примера приводимый Иван Петрович.

Петров в рамках этой формулы выступает в качестве немаркированного элемента, чистого экземплификатива, не осложненного дополнительными смыслами. Ср., однако, рассказ одного из носителей этой фамилии, участника телеконференции ADVOKAT.PVT (в компьютерной сети FIDOnet), который решил "вооружить всех собратьев по фамилиям":

С женой находимся в гостях. /.../ Один из приглашенных (далее остряк) начинает травить анекдоты, все бы ничего и мне по началу даже нравилось, но с каждым его анекдотом все меньше и меньше. Дело в том, что почему то главными героями в его анекдотах были неприменно Сидоров Иванов и конечно Петров. Последний факт меня радовал меньше всего так как именно Петрову больше всех и доставалось... Я шепотом справляюсь у именинницы как фамилия остряка. Узнав что он гордо носит фамилию Ерошенков я ударами вилки о бокал скромно прошу внимание аудитории и неспешно начинаю рассказывать анекдот главными участниками которого были конечно пресловутые Сидоров и Иванов... а вот третьим был уже Ерошенков... Hа вполне резонный и справедливый вопрос остряка-обладателя данной фамилии: "А почему собственно вдруг Ерошенков" -я ответил, что мол Петров отдыхает так как зае@@лся постоянно участвовать в его анекдотах..."

Что же касается фамилии Сидоров, то она по частотности находится примерно в пятом десятке русских фамилий. Имя Сидор, однако, чрезвычайно широко представлено в значении имярек. "Такой функции этого имени в синхроническом состоянии в исторически далеком прошлом, как можно предположить, должна соответствовать отнесенность этого имени (в генетической цепи сменяющих друг друга вариантов) к конкретному воплощению - повторению мифо-ритуального персонажа, своего рода "первочеловека" (> "человек вообще"), во всяком случае - первого умершего, "первопокойника" 18.

В.Н. Топоров приводит в цитируемой статье множество примеров использования имени Сидор и его производных в интересующей нас функции. Принципиально важны, в частности, примеры из Толстого и Лескова, в которых имя Сидор включается в экземплификативную триаду наряду с именами Иван и Петр. Однако собственно Сидоров (фамилия) появляется "для примера" не позже 1920-х годов:

Это не Лукулл. Это - Иван Иванович Сидоров, или Сидор Сидорович Иванов, - средний гражданин, съедающий в среднем за свою жизнь всю изображенную на таблице снедь. Это - нормальный потребитель калорий и витаминов - тихий сорокалетний холостяк, служащий в госмагазине галантереи и трикотажа. (И. Ильф и Е. Петров. 12 стульев).

В романе Ю.Домбровского "Факультет ненужных вещей" приводится пример бланка ОСО НКВД:

Выписка из протокола заседания Особого совещания от

Слушали: Постановили:
Об антисоветской деятельности Иванова Петра Сидоровича (год, место рождения) Осудить за антисоветскую деятельность Иванова Петра Сидоровича (год, место рождения), на пять лет лишения свободы с отбыванием в Свитлаге.

Выписка верна - (закорючка)

Роман написан через многие годы после описываемых в нем событий, но, возможно, выбор имени, отчества и фамилии отражает давнюю реальность.

Ср. также:

Сидит в конурке мастер и чинит кожгалантерею. /.../Такая мастерская - чудесный пункт сбора донесений граждан! А для личной встречи с оперуполномоченным - квартира Сидоровых, 2-й этаж, три звонка, от шести до восьми вечера. (А. И. Солженицын. Архипелаг ГУЛаг).

Так или иначе, но в 30-40-е годы сложился полный состав формулы. При этом Сидоров (возможно, в силу как раз меньшей частотности фамилии) часто выступает в качестве единственного экземплификатива (что совершенно не характерно для Петрова).

- Скажи, а ты уверен, что способен чувствовать любую роль?

Он молча кивнул мне.

- И можешь ощущать себя и Октавианом Августом, и слесарем Сидоровым, и принцессой Грез? (С. Дунаев. Приговоренный к жизни)

Надел Сидоров пальто и пошел в поликлинику. Ему давно надо было сходить, укол против бешенства сделать - сразу после того, как собака его за ягодицу укусила, надо было сходить. Но он не ходил. Потому что убийцы же они там все в белых халатах, да еще СПИД свирепствует. (А. Хургин. Какая-то ерунда)

Итак: междугородний звонок. Подхожу.

- Гуляев, - говорю весело, - он же Сидоров, он же Каценеленбоген он же фон Патофф, он же Эркранц, он же Петянчиков, он же Тэде слушает! (Юз Алешковский. Кенгуру)

Именно третий персонаж - Сидоров - оказывается в маркированным в современной речевой практике и литературе (вспомним третьего сына - дурака - в сказке). В анекдотах именно Сидоров - Рыжий клоун на фоне белых Иванова и Петрова19. Этому соответствует и отчетливо экспрессивная отмеченность имени Сидор - имени "травестированного и сниженного образа Громовержца" 20.

На него переносятся и коннотации, связанные с Ивановым в первой половине XX в.:

Жил-был Сидоров. Сидоров как Сидоров.

Сидоров встретил девушку. Девушка как девушка.

Сидоров дарил ей цветы. Цветы как цветы.

У них была любовь. Любовь как любовь.

Они сыграли свадьбу. Свадьба как свадьба.

У Сидоровых родился мальчик. Мальчик как мальчик.

У Сидоровых родилась девочка. Девочка как девочка.

У Сидоровых были соседи. Соседи как соседи.

Соседи говорили: "У Сидоровых дети как дети, а у вас..."

А у вас?

(Петр Капкин. Жил-был Сидоров)

Ивановыми приходят, Петровыми уходят, а Сидоровыми остаются./.../ Потом было много чего, но Сидоровы всегда вовремя платили налоги и оказывались под рукой у Господа Бога. Они были неистребимы, как солдаты, вооруженные ложками с инкрустацией: "Мое. Сидоров." (О'Готко. Кешмарики от Иннокентия)

В романе А. Мелихова "Горбатые атланты, Или Новый Дон Кишот" Сидоровы - это, по сути дела Ивановы Заболоцкого. Вот несколько цитат из этого текста:

Для Сидоровых нет ничего убедительного, кроме собственного кишечника.

И Шурка - вторая и последняя попытка Сабурова произвести на свет нормального человека - еще не утратил миссионерского порыва нести прекрасное в дворовые массы юных Сидоровых...

- Я теперь понял, что искусство не для Сидоровых!

А мы с Аркашкой считаем, что наоборот: чтобы создать что-нибудь великое, надо плевать на Сидоровых!

Сидоров - это демократизация, Сидоров - это борьба с бюрократией, Сидоров - это увеличение пенсий и пособий, Сидоров - это снижение цен, Сидоров - это свежий воздух и чистая вода.

ПРИМЕЧАНИЯ

1Никонов В.А. Введение в топонимику. М., 1965.

2Успенский Вл.А. Невтон - Ньютон - Ньютон, или Сколько сторон имеет языковой знак?// Русистика. Славистика. Индоевропеистика. Сб. к 60-летию А.А. Зализняка. М., 1996. С. 612.

3Успенский Л.В. Ты и твое имя. Л., 1960. С. 96.

4Ср.: "Анекдоты исходят из уже сложившегося образа "Вовочки", который если и происходит от Ленина, то в сугубо мифологическом смысле: как и все советские дети, он является его "внуком" (Белоусов А.Ф. Вовочка. - http://www.mpsf.org/virtual/Mast4/content.htm)

5Симонов К.М. Живые и мертвые // Симонов К.М. Собр. соч. в 6 т. М., 1968. Т. 4. С. 62.

6Никонов В.А. География фамилий. М., 1988. С.36.

7Вл. Даль Пословицы русского народа. М., 1994. С.442.

8Агнивцев Н.Я. Гимн е<го> в<ысоко>б<лагородию> Ивану Ивановичу г-ну Иванову// Русская стихотворная сатира 1908-1917-х годов. Л., 1974. С. 60-61.

9Успенский Б.А. Социальная жизнь русских фамилий (вместо послесловия) //Унбегаун Б.О. Русские фамилии. М., 1989. С. 350-351.

10Иванов-Разумник. Писательские судьбы. Тюрьмы и ссылки. М., 2000. С. 286.

11Пяст В. Встречи. М., 1929. С. 97.

12Успенский Б.А. Ук. соч. С. 350.

13В. Набоков. Письма к Глебу Струве // Звезда, 1999,N4. С. 23-39

14Розанов В.В. Эмбрионы // Розанов В.В. Соч. в 2 т. М., 1990. Т.1. Религия и культура. С. 287.

15Хрущев Н.С. Время. Люди. Власть: Воспоминания. В 4 книгах. Кн.1, ч.2. Москва, 1999. ОCR: Проект "Общий Текст"(http://textshare.da.ru).

16Альтман М.С. Достоевский: По вехам имен. Саратов, 1975. С. 30-31.

17Там же. С. 151.

18Топоров В.Н. Заметки по похоронной обрядности(К 150-летию со дня рождения А.Н. Веселовского)// Балто-славянские исследования.1985. М., 1987. С. 43.

19Заметим, что персонаж телевизионной рекламы Херши-колы троечник Сидоров - рыжий.

20Топоров В.Н. Ук. соч.С. 45.